![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
На тему блокадного Ленинграда. Неожиданно проявился плюс от зимнего велосипедизма – абстрактные цифры стали очень понятными и ощутимыми. Впервые посмотрел карту не как в афишу коза, карта превратилась в понятные ощущения и усилия.
Итак, выяснилось следующее. От центра Ленинграда до большой земли около 70 км (примерно как до нового моста и назад), а собственно дорога по льду около 30 км. Зимой на велосипеде это проезжается без особых усилий. Для пешего или лыжного перехода существенно сложнее – надо организовывать ночевку на берегу, а переход делать за 1 день.
Более того, это было вполне реально, к примеру, так пришло пополнение в Ленинград:
«Посчастливилось» оказаться здесь и 19-летней девушке из марийской деревни Татьяне Новиковой. За два месяца, наспех, ее обучили воевать и в январе 1943-го бросили в окруженный Ленинград.
По «Дороге жизни» двигались, как правило, ночью. А Таня вместе с другими девчатами прошагала по этой дороге пешком все 30 ледяных километров! Некоторые не выдерживали, падали в снег. Их поднимали, брали под плечи, помогали идти. На грузовике, шедшем рядом, везли вещи и тех, кто сам идти уже не мог. Шли всю ночь, в жуткий мороз.
Т.е. трудно, необходима организация, машины сопровождения, пункты отдыха, но вполне реально. У меня даже мелькнула мысль о пешем походе на 30 км, но потом отмел ее, т.к. это просто очень скучно. Весь день просто топать. Если считать пешую скорость по утоптанному льду 4 км/ч, и отправлять 3 человека в минуту (с интервалом 20 метров), то за 100 дней ледовой переправы при круглосуточной работе около 400 000 человек. Коэффициенты можно поправлять, но речь о сотнях тысяч за зиму.
Я не к тому, чтобы говорить, что так и надо было организовывать эвакуацию, тут все зависит от состояния людей, насколько у них есть сил. Как я понял, к середине зимы сил ни у кого уже не было, кроме партийных фюреров. Я просто реально представил расстояния.
Интересно отметить еще кое-что. Впервые с начала перестройки, мелькнуло опасение репрессий за высказанные мысли. Абсолютно дикая истеричная реакция большинства, категорически не допускающего иного мнения, считающего, что у него есть право и даже обязанность физически уничтожать носителей иного мнения, меня всерьез испугала. Важно, что проблема не в позиции властей, которые так или иначе можно поменять, а именно глас народа, который жаждет охоты на ведьм, крови и тоталитаризма.
Итак, выяснилось следующее. От центра Ленинграда до большой земли около 70 км (примерно как до нового моста и назад), а собственно дорога по льду около 30 км. Зимой на велосипеде это проезжается без особых усилий. Для пешего или лыжного перехода существенно сложнее – надо организовывать ночевку на берегу, а переход делать за 1 день.
Более того, это было вполне реально, к примеру, так пришло пополнение в Ленинград:
«Посчастливилось» оказаться здесь и 19-летней девушке из марийской деревни Татьяне Новиковой. За два месяца, наспех, ее обучили воевать и в январе 1943-го бросили в окруженный Ленинград.
По «Дороге жизни» двигались, как правило, ночью. А Таня вместе с другими девчатами прошагала по этой дороге пешком все 30 ледяных километров! Некоторые не выдерживали, падали в снег. Их поднимали, брали под плечи, помогали идти. На грузовике, шедшем рядом, везли вещи и тех, кто сам идти уже не мог. Шли всю ночь, в жуткий мороз.
Т.е. трудно, необходима организация, машины сопровождения, пункты отдыха, но вполне реально. У меня даже мелькнула мысль о пешем походе на 30 км, но потом отмел ее, т.к. это просто очень скучно. Весь день просто топать. Если считать пешую скорость по утоптанному льду 4 км/ч, и отправлять 3 человека в минуту (с интервалом 20 метров), то за 100 дней ледовой переправы при круглосуточной работе около 400 000 человек. Коэффициенты можно поправлять, но речь о сотнях тысяч за зиму.
Я не к тому, чтобы говорить, что так и надо было организовывать эвакуацию, тут все зависит от состояния людей, насколько у них есть сил. Как я понял, к середине зимы сил ни у кого уже не было, кроме партийных фюреров. Я просто реально представил расстояния.
Интересно отметить еще кое-что. Впервые с начала перестройки, мелькнуло опасение репрессий за высказанные мысли. Абсолютно дикая истеричная реакция большинства, категорически не допускающего иного мнения, считающего, что у него есть право и даже обязанность физически уничтожать носителей иного мнения, меня всерьез испугала. Важно, что проблема не в позиции властей, которые так или иначе можно поменять, а именно глас народа, который жаждет охоты на ведьм, крови и тоталитаризма.
