![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Я родился в Благовещенске, в офицерской семье. Первые несколько лет мы продолжали там жить. Но пришел приказ сменить место службы, надо переезжать в Польшу. Ну что, надо, так надо, и вот, чтобы не голодать на чужбине, родители запаслись мешочком риса, и отправились через всю страну. Это было начало семидесятых. Долгая дорога, неизвестность, таможня, и вот она – Польша.
Это был шок. Когда говорят, что советским туристам стало плохо в супермаркете – очень близко к правде. Это другая вселенная, после убожества, нищеты и хамства в магазинах, даже в социалистической Польше был рай.
Про продукты в магазинах и говорить нечего – там было все. Я даже сейчас помню обалденно вкуснейшую рыбу, без костей, изготовленную по секретной технологии, которую повара так и не раскрыли для нас. Я помню курицу-гриль «курчаку», помню ее запах. Там был порошок для вкусного крема, который разводился молоком, и взбивался венчиком. Через много лет, между страниц книги, я нашел использованный пакетик, и вновь ощутил этот запах. Прошло уже очень много лет, но маме до сих пор иногда снится Польша. Это хорошие сны.
Еще там были «лизаки» - сладкие сосательные палочки, типа чупа-чупс, только вытянутые. Они стоили 40 грошей. Однажды, я нашел монетку 10 грошей, и отправился покупать это счастье. Увы, монеток не хватило, продавщица подняла меня на смех, и я ушел сконфуженный. Я еще не ходил в школу.
Это была Европа, культура. Чистые улицы, красивые люди, красивая одежда. Мы посещали старые замки, озера с лебедями, морской порт. В одном из гарнизонов, наш дом стоял в лесу с белками.
Обычная прогулка по городу.
А какой шикарный асфальт! Там отец подсел на велосипед, и очень неплохо покатал. Даже сделал свой дневной пробег в 200 км, к морю. В Польше и я научился кататься на двух колесах, оседлал свой первый велосипед. Климат очень мягкий, зимы в нашем понимании не было. Снега было очень мало, а когда выпадал, то начиналась чрезвычайная ситуация – машины не ходят, люди замерзают, полная катастрофа.
За нашим домом было бомбоубежище. Это впечатлило детскую психику, напомним, только 30 лет прошло с окончания войны, все было свежим, плюс к этому постоянные военные фильмы, и в итоге я слегка боялся низколетящих самолетов, сразу возникали мысли о бомбежке. Кстати, до сих пор возникают.
Вот это самое бомбоубежище. Внутри оно было пустым, сырым и темным, но мне хватило впечатлений.
В Польше я пошел в школу. Тогда мне было 6 лет.
Рядом со мной сидит парень. Мы его звали Грузин. Он обижался. Но я так обрадовался, увидев знакомое лицо в первом классе, что стал стараться звать его по имени, уже не помню какому. Вообще мы все знали, что «армян – попа деревян», «грузин – попа резин», и так дразнили сверстников.
Отец прекрасно выучил польский язык, некоторое время в СССР выписывал польские журналы, и даже сейчас почитывает польские газеты и форумы через интернет. У меня была только начальная стадия, но и этого хватило, чтобы порадовать польского стоматолога, к которому мы пришли удалять мой молочный зуб.
Есть мнение, что у меня появился акцент, от того, что речь ставилась в Польше, в чужой языковой среде. Телевизор-то мы смотрели регулярно. Программы там были очень интересные, не то что в СССР. А когда учился читать, то долго путал буквы R и Я, И и N. Титры то на английском были.
Отношения с поляками были неплохие. Часто играли в футбол. Однажды, в купе поезда, к отцу подсел поляк, и сказал, что он был в Армии Крайовей и его сестру изнасиловал русский солдат и потом пристрелил из автомата. Но увидел, что отец практически свободно говорит по-польски, сурово осудил этот поступок, никаких проблем ему не создалось. Просто поговорили, чтобы быстрее прошло время в поездке.
Когда мы уезжали, набрали с собой одежды, обуви, ковров, сервизов, чего только смогли увезти. Через несколько лет после возвращения, в Амурске, я пришел в школу в кроссовках, которые мне достались от брата. Их увидел мой одноклассник, и долго упрашивал дать поносить.
Еще через несколько лет, я пришел на школьную дискотеку с польским ремнем для джинс. В первые же минуты ко мне подошли несколько школьных хулиганов, и стали отбирать этот ремень. Спасло только то, что мама была учительница в этой школе. В СССР такого не было, яркие вещи бросались в глаза.
Кормим лебедей. На старшем брате те самые или очень похожие кроссовки и ремень.
После возвращения в СССР, заведующая библиотекой была так тронута моими манерами, что зачислила в любимчики, и давала почитать самые лучшие книги. Я благодарен ей до сих пор.
Вскоре после того, как мы уехали, в Польше началась заварушка. Солидарность, Ярузельский, чрезвычайное положение, гиперинфляция. Тогда это казалось невероятным, но через несколько лет прошло и у нас.
Это был шок. Когда говорят, что советским туристам стало плохо в супермаркете – очень близко к правде. Это другая вселенная, после убожества, нищеты и хамства в магазинах, даже в социалистической Польше был рай.
Про продукты в магазинах и говорить нечего – там было все. Я даже сейчас помню обалденно вкуснейшую рыбу, без костей, изготовленную по секретной технологии, которую повара так и не раскрыли для нас. Я помню курицу-гриль «курчаку», помню ее запах. Там был порошок для вкусного крема, который разводился молоком, и взбивался венчиком. Через много лет, между страниц книги, я нашел использованный пакетик, и вновь ощутил этот запах. Прошло уже очень много лет, но маме до сих пор иногда снится Польша. Это хорошие сны.
Еще там были «лизаки» - сладкие сосательные палочки, типа чупа-чупс, только вытянутые. Они стоили 40 грошей. Однажды, я нашел монетку 10 грошей, и отправился покупать это счастье. Увы, монеток не хватило, продавщица подняла меня на смех, и я ушел сконфуженный. Я еще не ходил в школу.
Это была Европа, культура. Чистые улицы, красивые люди, красивая одежда. Мы посещали старые замки, озера с лебедями, морской порт. В одном из гарнизонов, наш дом стоял в лесу с белками.
Обычная прогулка по городу.
А какой шикарный асфальт! Там отец подсел на велосипед, и очень неплохо покатал. Даже сделал свой дневной пробег в 200 км, к морю. В Польше и я научился кататься на двух колесах, оседлал свой первый велосипед. Климат очень мягкий, зимы в нашем понимании не было. Снега было очень мало, а когда выпадал, то начиналась чрезвычайная ситуация – машины не ходят, люди замерзают, полная катастрофа.
За нашим домом было бомбоубежище. Это впечатлило детскую психику, напомним, только 30 лет прошло с окончания войны, все было свежим, плюс к этому постоянные военные фильмы, и в итоге я слегка боялся низколетящих самолетов, сразу возникали мысли о бомбежке. Кстати, до сих пор возникают.
Вот это самое бомбоубежище. Внутри оно было пустым, сырым и темным, но мне хватило впечатлений.
В Польше я пошел в школу. Тогда мне было 6 лет.
Рядом со мной сидит парень. Мы его звали Грузин. Он обижался. Но я так обрадовался, увидев знакомое лицо в первом классе, что стал стараться звать его по имени, уже не помню какому. Вообще мы все знали, что «армян – попа деревян», «грузин – попа резин», и так дразнили сверстников.
Отец прекрасно выучил польский язык, некоторое время в СССР выписывал польские журналы, и даже сейчас почитывает польские газеты и форумы через интернет. У меня была только начальная стадия, но и этого хватило, чтобы порадовать польского стоматолога, к которому мы пришли удалять мой молочный зуб.
Есть мнение, что у меня появился акцент, от того, что речь ставилась в Польше, в чужой языковой среде. Телевизор-то мы смотрели регулярно. Программы там были очень интересные, не то что в СССР. А когда учился читать, то долго путал буквы R и Я, И и N. Титры то на английском были.
Отношения с поляками были неплохие. Часто играли в футбол. Однажды, в купе поезда, к отцу подсел поляк, и сказал, что он был в Армии Крайовей и его сестру изнасиловал русский солдат и потом пристрелил из автомата. Но увидел, что отец практически свободно говорит по-польски, сурово осудил этот поступок, никаких проблем ему не создалось. Просто поговорили, чтобы быстрее прошло время в поездке.
Когда мы уезжали, набрали с собой одежды, обуви, ковров, сервизов, чего только смогли увезти. Через несколько лет после возвращения, в Амурске, я пришел в школу в кроссовках, которые мне достались от брата. Их увидел мой одноклассник, и долго упрашивал дать поносить.
Еще через несколько лет, я пришел на школьную дискотеку с польским ремнем для джинс. В первые же минуты ко мне подошли несколько школьных хулиганов, и стали отбирать этот ремень. Спасло только то, что мама была учительница в этой школе. В СССР такого не было, яркие вещи бросались в глаза.
Кормим лебедей. На старшем брате те самые или очень похожие кроссовки и ремень.
После возвращения в СССР, заведующая библиотекой была так тронута моими манерами, что зачислила в любимчики, и давала почитать самые лучшие книги. Я благодарен ей до сих пор.
Вскоре после того, как мы уехали, в Польше началась заварушка. Солидарность, Ярузельский, чрезвычайное положение, гиперинфляция. Тогда это казалось невероятным, но через несколько лет прошло и у нас.
